Экскурсии в Израиле: Иерусалим Н.В. Гоголя


Иерусалим  Н.В. Гоголя


Наши рассказы о Святой Земле










































































































































































































































































































Царь Иосия

Весною 1848 года Н.В. Гоголь "ступил на русский берег" , после шести лет плутаний по Европе , дальней дороги через море и минуты у Гроба Господня , к которому он так стремился.
Откладывавшаяся много раз, эта поездка всё-таки состоялась. Целый год перед этим путешествием Гоголь провёл в переживаниях из-за "Выбранных мест" , в переписке по их поводу и в попытках оправдаться.
Публикация этой книги странным образом погружает его в пучину тягостных размышлений. Он отправляет пачки писем во все стороны - с просьбами молиться о даровании ему тишины и покоя. Потому что тишины и покоя на душе не было. Желание у Гроба Господня (и только здесь!) испросить себе право на дальнейшую жизнь и дальнейшее писание было столь же странным. Как будто об этом нельзя было помолиться наедине с собой или в любой церкви на Руси. Не было в его вере неумышленности, стихийного повиновения чувству - ум, как говорил Гоголь , всегда ,.караулил" над ним, повелевал им. "
Я увидел тоже математически ясно, - писал Гоголь в Авторской исповеди, - что говорить и писать о высших чувствах и движениях человека нельзя по воображенью… нужно сделаться лучшим". В таком состоянии он уезжал в Иерусалим. Он отправляется против воли своей",душа черства и холодна " , признаётся он друзьям в переписке. На пароходе "Истамбул" из Европы Гоголь прибывает в Бейрут, где встречается с русским генеральным консулом в Сирии и Палестине Константином Базили, другом его юности. …
В Иерусалим Базили и Гоголь въехали вечером. Въехали на ослах, как древние христиане, по каменистой дороге, после зноя полупустыни, после недели тяжкого путешествия верхом по палящим равнинам Сирии. Все эти дни их окружала пустая,рассыпающаяся под копытами в пыль земля. Сверху палило солнце, ни облачка не появлялось в небе, и Гоголь замертво свалился на кровать, когда ему отвели номер. Засыпая, он услышал какой-то разноязыкий шум на улице, удары колотушки о доску. Крики ослов, и то ли говор реки, то ли ручья, то ли просто падение струй фонтана, который он заметил, въезжая в гостиничный двор.
Что осталось у него в памяти от Иерусалима? Вид с Елеонской горы? Храм на Голгофе? Или монастырь св. Иоанна? Ему показали то место, где росло дерево, из которого срубили крест Христу, Гефсиманский сад с несколькими одинокими маслинами. Травы не было: одни невысокие деревья росли на этой каменистой почве. Люди со всего света толпились на Голгофе, и не было торжественности покоя, того способствующего размышлению уединения, о котором он мечтал, стремясь сюда. Он искал интимной встречи, свидания без свидетелей, а попал …на ярмарку. но ещё был час или часы, показавшиеся ему минутой, но об этом пусть расскажет его письмо Жуковскому :"Уже мне почти не верится, что и я был в Иерусалиме. А между тем я был точно, я говорил и приобщался у самого гроба святого… я не помню, молился ли я. Мне кажется, я только радовался тому, что поместился на месте, так удобном для моленья и так располагающем молиться . Молиться же собственно я не успел. Так мне кажется. Литургия неслась, мне казалось, так быстро, что самые крылатые моленья не в силах были угнаться за нею. Я не успел почти опомниться, как очутился перед чашей, вынесенной священником из вертепа для приобщенья меня, недостойного…" Но то был только миг, в котором было повинно скорей его ожидание, чем его вера. "Мои же молитвы, - писал он о том жесобытии А.П. Толстому, с которым все больше сближался последние годы, - даже не в силах были вырваться из груди моей, не только взлететь, и никогда ещё так ощутительно не виделась мне моя бесчувственность, чёрствость и деревянность". Как будто предчувствуя, что так будет, он писал ещё из Неаполя:" Мне кажется даже, что во мне и веры нет вовсе; признаю Христа богочеловеком только потому, что так велит мне ум мой, а не вера. Я изумился его необъятной мудрости и с некоторым страхом почувствовал, что невозможно земному человеку вместить её в себе, изумился глубокому познанию его души человеческой… но веры у меня нет. Хочу верить". Чтобы убедиться, он и поехал в Иерусалим. Поехал со страхом воочию увидеть своё безверие – и убедился, и увидел. Это потрясло его. " Как растопить мне мою душу холодную, черствую , не умеющую отделиться от земных себялюбивых, низких помышлений?" Раз здесь он ничего не почувствовал, то где же? То было ещё одно крушение, падение и насмешка над его гордостью, которая, как понимал он сейчас, и влекла его сюда. Он хотел совершенно очиститься и как бы сжечь себя (себя прошлого), как сжигал он раньше свои "маранья" , но огонь не вспыхнул, не сжёг его , не очистил. " Искупления" , о котором он так молил всех молившихся за него, не произошло. " …путь в Иерусалим , - писал он Шевыреву из Бейрута, - через Сидон и древний Тир и Акру, а оттуда через Назарет, совершил… я точно в потьмах и чувствую только одно алкание знать." То, что ранее возлагал он на веру, теперь возлагает на искусство. Ему придаются цели религии. " Итак, - говорит Гоголь в письме к Жуковскому, - благословясь и помолясь, обратимся же сильней, чем когда-либо прежде, к нашему милому искусству".
Из Иерусалима Гоголь возвращается вродную семью, к матери и сёстрам, в деревню Васильевка на Полтавщине и здесь начинает работу над вторым томом своего романа "Мёртвые души".

Золотусский И.П. Гоголь.- М., 1979
Н.В.Гоголь. Его жизнь и сочинения/ Сост. В. Покровский – М., 1915

 


 

Светлана Валах – преподаватель, профессиональный гид.

Специалист в области истории религий мира, имеет учёную степень кандидата философских наук.

Проводит экскурсии на русском и украинском языках: иудейские, христианские, мусульманские святыни Иерусалима, монастыри Иудейской пустыни, исторические достопримечательности Мёртвого моря; паломнический туризм.

Телефон: +972 548 11 13 23